-- Ну и красавец, -- восхищенно протянул статный молодой человек, разглядывая огромный боровик, -- даже резать жалко. Эх, фотоаппарат не прихватил, а то ведь никто ж не поверит, что такие грибы на свете бывают... -- Слова молодого человека прервал какой-то писк. -- Прошу прощения, -- он достал из внутреннего кармана куртки мобильный телефон. -- Слушаю. А, это ты! Нет-нет, после, сейчас я занят, к тому же не один. Что, неужели настолько важное сообщение? Ну ладно, перезвони мне попозже... Что поделаешь, работа есть работа, -- вздохнул он, возвращая телефон за пазуху, и, решительно разрезав чудо-боровик пополам, печально констатировал: -- Увы, червивый.

-- Да уж, Василий Николаич, беспокойная у вас работка, -- покачала головой хозяйка. -- Даже по воскресеньям, и то...

-- Зато и безработица мне, к сожалению, в обозримом будущем не грозит, -- Василий Николаевич кинул остатки боровика в кучку очистков и взялся за подосиновик на длинной темной ножке.

-- Что поделаешь, ведь пока в обществе существует преступность, будут существовать и сыщики, -- вздохнул доктор Серапионыч. Из этой фразы непосвященный читатель наверняка сделал бы вывод, что Василий Николаевич Дубов служит в милиции -- и ошибся бы. А почему -- это мы услышим из его ответа.

-- Вы правы, доктор. Я оттого-то и подался в частные детективы, чтобы свести преступность к минимуму. -- Василий произнес эти слова столь просто и буднично, что никто из его собеседников не воспринял их как декларативную громкую фразу. Все понимали, что это -- его искреннее и глубокое убеждение.

-- Да, доктор, вы ж так и не сказали, где нашли столько грибов, -прервала неловкое молчание еще одна дачница, кандидат исторических наук баронесса Хелен фон Ачкасофф. Почему "баронесса" -- этого никто не знал, тем более что в ее внешности и манерах трудно было найти какие-либо намеки на баронское происхождение, однако все звали госпожу Хелену баронессой. Очевидно, потому что имя и фамилию выговорить было сложно, а отчества толком никто не знал.