— Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду всемирный потоп.

— То есть… вы рассматриваете Войну как кару небесную? — озадаченно спросил Советник. Такой поворот не приходил ему в голову.

— Люди не могут однозначно трактовать волю Божью, — ответил священник, — но, во всяком случае, такая трактовка выглядит весьма правдоподобно. Люди отвернулись от Бога, и он предоставил их собственной участи.

— Ну хорошо, допустим, Война — это новый потоп. Но тогда вы — это новый Ной, и должны исполнить свое предназначение.

— Аналогия слишком поверхностна, — покачал головой Петр. — Ной был предупрежден заранее, ему была дана возможность спасти животных суши, сам потоп не создал непригодных для жизни условий. И ни Ной, ни его дети не были связаны обетом, подобным моему.

— Но разве сам факт вашего чудесного спасения не кажется вам божественным указанием?

— Напротив. То, что единственный из спасшихся, способный продолжить род, связан обетом воздержания, кажется мне указанием прямо противоположным.

— Значит… — Советник на мгновение замолк, пораженный, — вы вообще не считаете, что человечество следует возрождать?

— Я всего лишь человек, — развел руками священник, — и не вправе судить людей. Я могу лишь ходатайствовать за них перед Высшим Судьей; но пока у меня нет никаких оснований считать, что мое ходатайство принято.

— Но это все абстрактные рассуждения! Вы же сами признаете, что не можете однозначно трактовать божью волю. Так почему бы не поступить по заповедям, призывающим любить ближнего?

— Может, это и есть высшая любовь к людям — пресечь их род, вместо того, чтобы плодить все новые поколения несчастных, обреченных на вечное проклятие. Что же до заповедей, то как насчет запрета на прелюбодеяние?

Советник беспомощно пожал плечами.