Англичане, сидевшие на вышке за проволокой, снисходительно наблюдали за нами. В общем-то, они не вмешивались в нашу лагерную жизнь. Командовал нами в основном менеджер в форме капитана инженерных войск. Он приходил, давал задание, проверял сделанное, иногда бранил, но редко. Иногда посылал вместо себя помощника, смуглолицего парня в очках, очевидно, выходца из колоний, робкого, но, по-видимому, грамотного специалиста. Мусульманского вероисповедания, он любил здороваться с нами на арабском и научил нас, как надо отвечать. "Салям-алейкум!" - махал он смуглой рукой, и немецкие асы так же дружелюбно отвечали ему: "Алейкум-салям!". Иногда, в часы досуга, он даже играл с нами в волейбол.

   Дни проходили за днями в мужском труде и в мужском же отдыхе. К сентябрю мы уже переселились в барак, возведенный нами у края летного поля. Когда нас перебросят на другой объект, здесь будет казарма для английских летчиков. Так что постройка имела все удобства, как то: спальни, душевые, теплые сортиры, комнаты отдыха. У нас был даже патефон с кучей заезженных пластинок. И по вечерам, когда мужское сердце неизвестно отчего томится, мы устраивали танцы или просто слушали запрещенный в фатерлянде американский джаз.

   Нам даже разрешалось читать книги. Правда, были они на английском языке и пользовались ими считанные единицы. Я очень страдал от того, что не владел великим английским в достаточной степени, чтобы читать художественную литературу. Скучал я и по Русской литературе, по своим любимым книгам, оставленным дома. Поскольку по профессии я художник (не помню, говорил ли я вам об этом?.. Ну так знайте), вечерами я рисовал для ребят комиксы на темы из лагерной жизни. Это чтиво ребята обожали до визга, жадно смотрели, узнавали друг друга и ржали как жеребцы. И с нетерпением ждали продолжения, так же, как наши домохозяйки ждут продолжения любимых своих сериалов.