— Да нет, Горбатова вроде.

— Вот и ответь мне прямиком — составлял Сквозцов акт или нет?

— Да я ж и говорю — не составлял, лаялись они вечно, как собаки.

— Теперь вот что, Авила Данилыч, — с расстановкой сказал Проторин. — Раз акта не составлено, значит, по закону должна быть произведена эксгумация. Вырыть должны покойника, чтобы установить истинную причину смерти.

— Мы ж и так ее знаем, — удивился Нездич. — Зверь напал, напугал до смерти.

— Или забодал?

— Или забодал, кто ж его знает.

— Ну вот, а нам нужно установить истинную причину, Авила Данилыч. Закон есть закон.

— Понимаем, грамотные, — буркнул, соглашаясь, староста.

Проторин склонился к бумагам, перебрал их, вынул одну.

— Теперь по зверю, — произнес он.

— По зверю, значит, так, — отозвался староста, оживляясь. — Он тут с марта месяца, когда дожди пошли. Отбился, верно, от стада. Видят его то тут, то в Рече, ближе к горам. Спервоначалу он вел себя смирно, ну, разве коровку отобьет. А сейчас, видно, брюхо подвело, да и коровы по стойлам, так что начал потихоньку людьми промышлять. Никого не уволок, правда, только молниями бил, баловался.

— А как он выглядит?

— Мужики говорят — как кабан.

— Вепрь?

— Какой вепрь? Говорю — кабан!

Проторин раскрыл рот, чтобы спросить еще что-то, но староста его перебил:

— Ты лучше к деду Арефьеву иди. Там наши сегодня сговариваются, когда идти его травить. Заодно помогут тебе с этой экспедицией.

— Эксгумацией.

— Один черт. А мне обедать пора.

— Ну, бывай, Авила Данилыч.

— Бог даст свидимся, — буркнул тот, поднимаясь.

На площади ждал Проторина местный окружной, старшина Некондратов. Этот непомерных размеров и силы человек двадцать пять лет проработал кузнецом и был поставлен окружным за примерное поведение. При нем была лопата, которую окружной держал бережно, как колос. С давних времен Проторина связывали с испольским окружным добрые отношения, особенно когда доходило до разбора последствий знаменитых крещенских драк, — для окружных обоих сел то была горячая пора.