- Тирь! – Каша вскочил, схватил ее за руки, Тиррей вырвалась и со всей силы ударила его в живот, так, что у него в глазах потемнело. – Дура! – простонал он.

- Я тебя! Я пела, играла! Я – вся!.. – гитара завыла и села на пол. Подол сарафана задрался до пупа. – Ты-ы-ы-ы...

- Ты чего? – опасливо спросил Каша. Он даже обидеться забыл.

- У-у-у-у... Ка-аша... мя-амля... – Тиррей оскалилась, вцепившись пальцами в волосы и ритмично раскачиваясь, - у-у...

- Тирь!.. – вскрикнул Киляев, перепугавшись уже не на шутку.

И – только струны зазвенели нестройно и глухо: Тиррей, мгновенно обернувшись вещью, упала на пол.

Гремел телефонный звонок.

Сердце у Аркаши колотилось под горлом. Даже колени тряслись. Он едва не споткнулся о Тиррей, пробираясь мимо нее к телефону. Звонила наверняка мама, поэтому нужно было собраться с духом и успокоиться, прежде чем поднимать трубку, а то потом ведь не придумаешь, чем отговориться... «Почему, - спросит, - у тебя голос такой?» - и что ответить? Меня побила моя гитара?

«Прекращай ты это дело, Каша, - скажет мама с сочувствием. – Ведь сам же мучаешься. Найди нормальную работу, девочку найди, я ведь внуков хочу увидеть».

- Алло, - покорно сказал Аркаша в трубку.

- Здравствуйте, Аркадий Витальевич, - ответила трубка мягким мужским голосом. Киляев испытал неуместное облегчение от того, что звонит все-таки не мама. – Меня зовут Андрей Андреевич, вы меня не знаете. Я был на прослушивании в «Сказке сказок». У меня к вам предложение.

«Менеджер, - подумал Киляев. – Или администратор».

- А вам Борису надо позвонить, - сказал он, - знаете, Оленеву. Мы с ним работаем.

- Нет, - так же мягко ответил Андрей Андреевич. Он говорил неторопливо, что называется - «с чувством, с толком, с расстановкой». Слушать его было даже приятно. – У меня предложение лично к вам. Но это не телефонный разговор. Вы смогли бы приехать сегодня?