- Я ее не отдам и не подарю, - будь Каша посолидней сложением, он бы набычился, а так только насупился. – А отнять ее...

- Отнять ее нельзя. Аркадий, ну за кого вы меня принимаете. Я профессионал. Вы вот только слышали о мертвых инструментах, а я их видел.

Это прозвучало так жутко, что Каша невольно вжался в спинку кресла. Андрей Андреевич помолчал, играя золотистой ручкой. Со стуком положил ручку на стол. Каша смотрел на его руки как завороженный. Руки у Андрея Андреевича были будто бы еще два дилера, такие же лощеные и уверенные, как их обладатель.

- Не волнуйтесь, Аркадий, - сказал Самыгин. – Я не предложил бы ничего плохого. Давайте все же перейдем к делу. Сам я не музыкант, но неплохо разбираюсь в предмете. Я был на прослушивании. Ваша гитара – превосходный инструмент... Вам никогда не приходило в голову, что вы с ней несовместимы?

- Это как?

- Как люди.

Киляев сморгнул. Холодок снова побежал по спине. Злая-злая Тиррей встала перед глазами как живая: была бы под рукой тарелка, она бы в Кашу ее швырнула. «Почему ты совсем ничего?!»

- Ну... – пролепетал Киляев. – Ну... что же тут сделаешь. Я ведь ее нашел. Я и не думал никогда...

Самыгин улыбнулся.

- Безвыходных положений, как известно, нет, - сказал он. – Взгляните-ка.

Он встал из-за стола и ушел в соседнюю комнату. Аркаша глуповато таращился ему вслед. Вернулся Самыгин, бережно держа за гриф стройную черную акустическую гитару с золотым узором вокруг розетки.

- Альта Маргарита. Попробуйте, - с этими словами дилер положил гитару в руки Каше и вернулся в свое кресло, - возьмите пару аккордов.

Альта Маргарита была заметно меньше Тиррей в ее акустической форме, меньше и легче. Гриф у нее был уже. Аркашины пальцы легли на него как на родной. Золотой узор на верхней деке тускло мерцал. Аркаша рассеянно погладил Альту по животу и смутился.

- Попробуйте, - повторил дилер, улыбаясь. Он облокотился о стол и соединил пальцы в замок. Аркаша озадаченно поднял глаза.