- Зачем? Что вы хотите сказать?

- Вы сначала попробуйте. Потом мы все обговорим.

Во рту пересохло. Аркаша закусил губу.

Ми, ля, ре, соль, си, ми... три аккорда... начало этюда Джулиани...

Маленькая белостенная комната распахнулась широко-широко – потолок взмыл вверх, расступились стены, пол ухнул куда-то в бездну. Впору было бы испугаться, но пальцы Киляева сделались цепкими, как никогда. Его руки держали Альту Маргариту – а гитара держала его. За стенами дома, за другими домами, за тысячей непрозрачных прочных стен Аркаша вдруг увидал горизонты.

Их было много.

Тысяча горизонтов.

Эхо плыло между ними, плескалось, огромное как океан в золотых берегах, в золотом узоре розетки. Горизонты резонировали точно деки, играя эхом черной гитары, и сам исполнитель звенел, как струна... Даже когда он положил на струны Альты ладонь, эхо не умерло. Аркаша долго сидел, слушая, как оно затухает.

Самыгин тоже слушал.

Потом спросил:

- Нравится?

- Да, - тихо сказал Аркаша. Взгляд его мечтательно блуждал под потолком. – Как же это может не нравиться... живой же инструмент. Но вы все-таки... – он встрепенулся, - что вы хотите сказать?

Андрей Андреевич улыбнулся шире.

- Как бы это лучше объяснить, - сказал он с лукавцей. – Я посредник. Дело не во мне. Видите ли, Аркадий, в «Сказке сказок» вас слушала Альта Маргарита.

Аркаша чуть со стула не навернулся, такое услышав. Самыгин удивился. Он тут ничего особенного не видел. «Ведь Тиррей, к примеру, - сказал он, - сама пожелала, чтобы вы ее нашли. У них есть собственная воля». Аркаша, сбиваясь, начал объяснять, что нашел Тиррей в лесу, ободранную, без струн... Дилер плавно двинул ладонью, точно отодвигая его слова.

- Не всем же попадаюсь я, - сказал он без малейшего самодовольства.