- таково было ее официальное название; сами заключенные прозвали семнадцатый спутник "Ковчегом". Похоже, многие из них и впрямь собрались переждать здесь тяжелые времена.

Как ни странно, в легионе Адаму оказалось проще. В основном он состоял из "старой гвардии", людей, может, грубоватых, но не одичавших. А новобранцы были такие же, как он.

Жизнь начинала выворачивать, выплывать на поверхность; кажется, еще чуть-чуть - и ко всем вернется разум, здравый смысл; это ведь просто какое-то затмение; вирус, газ - ведь тех, кто находился вне Земли, это не тронуло, они в себе, и у землян - пройдет.

Все будет хорошо. Все - к лучшему.

* * *

Вскоре его снова вызвали к начальнику. Раньше не всегда это предвещало плохие перемены, по крайней мере в те времена, когда начальником колонии был негр Хаим, старший офицер, теперь запертый в "Ковчеге" с прочими черными. Наверно, их все-таки уничтожат.

Командующий Франсуа встретил его леденящим кровь смешком:

- За мной, легионер Нармаев! За мной, Адам!

Такое начало не предвещало ничего хорошего. Приподнятое настроение командующего Франсуа - верный признак массовой гибели легионеров.

Они облачились в скафандры и оказались в открытом космосе - только вдвоем. Франсуа отцепил строительного робота:

- Карабкайся на закорки, Адам! - раздался в шлеме насмешливый голос; француз заговорил на хорошем, чистом русском. - Эх, прокачу!

Робот стал удаляться от станции: огромный семнадцатый спутник превратился в сияющий прямоугольник слева от громадного багрового диска Юпитера. Франсуа выключил реактивные двигатели, но, естественно, робот продолжал лететь по инерции. Станция удалялась.