- Оставьте планер, Дэвис, - устало сказал Корин. - Я вылетаю, буду у вас через полчаса.

В дороге молчали. Корин глядел в иллюминаторы на каменную бурю, разыгравшуюся внизу.

- Яворский сообщил бы о себе, если бы остался жив, - сказал наконец Базиола - На любой другой планете он мог бы отсидеться. Здесь - нет. Планета проглотит капсулу и раздавит, как орех...

- Это трудно, - улыбнулся Корин, - Серийный аппарат выдерживает до миллиона атмосфер - ведь это спасательное устройство!

- Отлично! - воскликнул Базиола. - В моей схеме это было самое слабое звено. Теперь все ясно. Яворский ставил эксперимент, и ему нужна была чистота. Я начал догадываться, когда говорил со старухой, помните? Она утверждала, что Растабан скоро обрушится вниз, настанет конец света. И этот запах, который кажется запахом только субъективно, - новые ощущения приходится описывать известными словами. Мы пять лет не могли втолковать лигийцам, что им грозит гибель. И пришел Яворский... Вы еще не поняли его мысль? Нужно воздействовать не на лигийцев, а на их мир. Они должны сами ощутить опасность. И они ощутили! Не знаю, как Ким этого добился, он объяснит сам. Но принцип ясен: организм лигийцев очень чувствителен к изменениям внешней среды, он улавливает малейшее дыхание планеты, а дыхание звезды не ощущается. Отсюда идея - усилить влияние Растабана так, чтобы лигиец почувствовал. Чтобы он начал жить не только жизнью своей планеты, но и жизнью своего солнца.

- Яворский - не комитет по контактам, - жестко сказал Корин. - Если он сам пошел на такой эксперимент...

- А чем он рисковал? - пожал плечами Базиола. - Если опыт не удастся, все останется, как было. А для Кима эксперимент был необходим. Правда, теперь за него примутся разного рода комитеты...

- Что? - встрепенулся Корин. - Извините, я задумался. Считал в уме, на какую глубину может погрузиться капсула. Оказывается, почти до центра планеты...