— Выходит, что ко времени перехвата о предстоящем вояже знали помимо названных еще восемь человек… — задумчиво молвил генерал.

— А в котором часу из лагеря вышла колонна бэтэров? — насторожился полковник ФСБ.

— В ноль сорок пять…

— Стало быть, информатор выходил на связь с сепаратистами до того, как отряд покинул расположение наших войск, — почти шепотом констатировал неприятный факт Бондарь. — Это хуже… Это гораздо хуже, чем мы думали — ведь в таком случае предатель может оказаться и среди тех, кто ушел на задание.

Когда прозвучало слово «предатель», присутствующие невольно переглянулись, сам же руководитель опергруппы повел головой, точно отгоняя назойливую и крайне неприятную мысль.

Внезапно он встрепенулся и с надеждой глянул на Верника:

— А направление на источники сигналов запеленговать успели?

— Нет, товарищ генерал… — виновато отвечал моложавый, — сеанс связи длился не более двух минут и, к тому же, из-за возвышенностей сигнал был крайне слаб.

— Передачу могли вести откуда угодно, — безнадежно махнул рукой Сергей Аркадьевич, — хоть из сортира… Скажи-ка лучше, Юрий Леонидович, сколько и у кого в твоем подразделении имеется комплектов радиостанций «Вертекс»?

— В обычное время только у офицеров, — буркнул тот, — а при подготовке какой-либо операции, если не ставится условием полное радиомолчание, выдаем всем остальным.

— То есть в момент вчерашнего выхода в эфир…

— Да!.. — раздраженно перебил полковник.

Он порывисто встал, и нервно вышагивая по палатке, начал загибать пальцы:

— Моя рация — раз; у майора Сомова — два; у Торбина — три; у Воронцова — четыре; у старшего лейтенанта Ковалева — пять; ну и само собой их до чертовой матери у нашего снабженца, старшего прапорщика Ивлева — шесть.

— Пришла беда — открывай ворота… Этого нам еще не хватало!.. — проворчал генерал-майор, понимая, насколько сейчас нелегко командиру питерского спецназа. Кивнув полковнику ФСБ, спросил: — что думаешь делать?