— Пусть уж Юрий Леонидович не обижается, но начнем доскональные проверки с оставшихся здесь из «Шторма». И в первую очередь займемся обладателями «Вертексов» — Ковалевым и Ивлевым. Сомова знаю давно, но стоит побеседовать и с ним… Также планируем усилить прослушку эфира на случай последующих выходов информатора на связь. Ну, а если «перевертыш» ушел с отрядом… — Сергей Аркадьевич пожал плечами и сделал жест руками, красноречиво говорящий об отсутствии каких-либо мыслей по этому поводу.

— Ясно… И все же нам надо изыскать какой-то способ… Леонидыч, твои предложения?

Тот продолжал метаться по мизерному пространству, но теперь растерянность на лице уступила место сосредоточенности. Остановившись у лежащей на столе карты, он начал рассуждать вслух:

— Согласен, — самое худшее, если изменник среди тех — восьми… Хотя, нет — в Торбине я почти не сомневаюсь, значит — семи…

— Почему «почти»? — живо зацепился за фразу фээсбэшник.

Комбриг на миг задумался, пожевал пухлыми губами, но с объяснением не задержался:

— На сто процентов могу ответить лишь за себя, за любого другого, включая и присутствующих здесь, более девяноста девяти не дам.

— Доходчиво, — удовлетворился ответом контрразведчик. — Извини, я тебя прервал…

— Так вот… Самое отвратительное, что с ними отсутствует всякая связь — сообщить о грозящей опасности невозможно. Посему жизни ребят висят на волоске, и под угрозой срыва находится вся операция…

Кажется, Бондарь начал догадываться о мыслях Щербинина, но молчал — ждал, когда тот выскажется сам.

И руководитель «Шторма» не стал испытывать терпения сослуживцев, сказав глухо:

— Полагаю, у нас имеется единственный выход — послать вторую группу с двойной задачей: во-первых, нагнать людей Торбина и нейтрализовать оборотня; во-вторых, подстраховать исход поставленной задачи.

— Годится, — кивнул пожилой вояка, и заметное удовлетворение скользнуло по его лицу, — но, на сколько мне известно, у вас маловато офицеров. Кого думаешь назначить старшим?