Бордман повернулся, сошел с трибуны и зашагал прочь, не обращая внимания на шквал летевших ему вдогонку вопросов.

Спустя мгновение в контуре вновь появилось изображение Гуэртес.

– Вы смотрели запись, сделанную в конференц-зале Башни Народа. Второй заместитель директора Комитета открытой информации Леонард Бордман выступил, наконец, с официальным заявлением, которого ждали и появление которого информированные источники, близкие к руководству Республики, предсказывали на протяжении последних двух месяцев. В частных беседах они утверждали, что ожидают ответных действий Мантикоры и готовы отреагировать должным образом.

Она сделала паузу, словно для того, чтобы дать информации отстояться, и продолжила:

– Теперь мы предлагаем зрителям голографическую запись, предоставленную нам Комитетом открытой информации. Считаем необходимым еще раз предупредить, что она содержит сцены, не предназначенные для просмотра излишне впечатлительными людьми.

Медленно, словно дав время каждому зрителю поразмыслить над тем, относит ли он себя к категории «излишне впечатлительных», контур потемнел, а когда засветился снова, в нем возникло помещение, разительно отличавшееся от просторного конференц-зала. Гораздо меньшее по площади, с высоким потолком, голыми стенами и полом из унылого керамобетона. Почти все внутреннее пространство занимал грубо сколоченный дощатый помост. На помост вела лестница, над ним зловеще покачивалась веревочная петля. Некоторое время помещение оставалось пустым, потом зрители услышали стук растворившихся настежь дверей, и в поле зрения камеры появились шесть человек.

Четверо солдат в черно-красных мундирах БГБ конвоировали рослую, одетую в ярко-оранжевый тюремный комбинезон женщину с каштановыми волосами. Замыкал шествие пятый служащий Госбезопасности в звании полковника. Он встал по стойке «вольно» у подножия виселицы и, провожая взглядом приговоренную, поставил ногу на неприметную даль.