Кроме доспехов, никаких иных примет, позволяющих опознать мертвого, они не нашли. В отличие от тел, лежащих в яме, более или менее сохранившихся под пластами глины, тело под обелиском почти полностью истлело. Под доспехами остались одни лишь кости, по которым можно было определить только то, что покойник был весьма крупного телосложения. В одной руке скелета, вытянутой в направлении каменного надгробья, было зажато зубило, словно воин умер в тот момент, когда высекал эту скорбную надпись.

Никаких признаков, указывающих на то, что могло его убить, Тас не заметил.

- Что происходит, Карамон? - спросил кендер дрожащим голосом. - Если это ты, значит, ты умер и поэтому не можешь сейчас стоять здесь рядом со мной...

Внезапно ему в голову пришла новая мысль.

- О боги! А что, если тебя тут нет? Вдруг я просто тебя выдумал?! - Он в отчаянии вцепился в хохолок на макушке и принялся крутить его с такой силой, словно хотел оторвать. - Вот не думал, что у меня такое живое воображение! Ты выглядишь как настоящий!

Кендер протянул руку и потрогал Карамона дрожащими пальцами.

- Да и на ощупь ты живой. Прости меня за такие слова, но и запах от тебя совсем как от настоящего Карамона, разве что спиртом не пахнет! - Тас в отчаянии заломил руки. - Карамон! Я схожу с ума! Как темные гномы из Торбардина!

- Нет, Тас, - пробормотал Карамон. - Все происходит на самом деле. Все реально, я бы сказал - даже слишком.

Он быстро заморгал глазами, но справился с собой и посмотрел сначала на труп, потом на обелиск, который был уже едва виден в неожиданно подкравшихся грозовых сумерках.