Сначала протолкнул вперед Андрюшку; тот влетел ловко, красиво. Василий — за ним, но слегка задел левым плечом, что сразу отозвалось острой болью в сердце. Боль эта лишила его остатков сил, и он мгновенно оказался на ковре посреди комнаты. Все повторялось с томительным однообразием, как и в первый прилет. Яркая желтая лампа освещала всю комнату…

Жена, спавшая на диване, вздрогнула и быстро села, обняв руками колени, на ней была зеЛианая короткая юбка и зеленый жакет… Мария сонно моргала и, увидев наконец Василия, спросила зевая:

— О, это ты… А я, видишь, вздремнула… Ты так быстро вернулся… Как там Маруся?

Серпан долго лежал, собираясь с силами, затем встал с трудом и внезапно понял — он спит, и все вокруг — бесконечный мучительный сон. Пытался заставить себя проснуться, но ничего не получалось. Как ни старался открыть глаза, не мог.

— Хорошо у тети Маруси, правда, па? — сказал Андрей.

Василий на четвереньках подполз к дивану, засунул под него руку, и, прикоснувшись к лягушке, проснулся.

Яркий солнечный свет лился сквозь большое окно и слепил глаза. Василий Серпан осмотрелся. Он лежал на кровати у себя дома. Жена уже не спала — лежала с открытыми глазами.

— Мария, ты не спишь?

— Не сплю…

— О чем-то думаешь?

— Да… Обо всем и ни о чем… Не бережешь ты себя.

— Едва долетел, — виновато улыбнулся Василий. — Хорошо, что ты форточку оставила для нас открытой.

— Что-о?

— Прости, приснилось, очевидно…

— Ты спал целые сутки, Вася.

— Брось шутки…

— Да, ты спал целые сутки. Я было испугалась, но слышу — дышишь ровно… Не стала будить. Не бережешь ты себя… Сложная была операция?

— Операция как операция.

Серпан сел в кровати. За стеной в соседней комнате хрипло подал о себе знать радиоприемник… Значит, проснулся Андрей. Вскоре послышался заразительный смех Ксении, и сразу же вслед за этим — гортанные индейские крики обоих и веселая возня.