Молли нахмурилась:

— Мне не хочется спорить, но на мне нет никакой меди.

— Была. Твои руки были связаны. Мы считали, что связаны. В веревке были медные жилы, чтобы защитить тебя, защитить нас, доставить тебя в целости в Медный Дом. Никто не думал, что ты и твоя энергия окажетесь сильнее меди.

Но она распутала веревку, и сотня солдат погибла.

— А девочка и ее отец смогли убежать? — спросила Молли и тут же поняла, что она не хочет знать ответа.

Но ее похититель, единственный, кто пока с ней разговаривал, спокойно отозвался: — Да. Слава Богу. Хоть с этим порядок.

— А другие в нашем обозе? Гражданские?

— Мы все солдаты, — ответил сопровождающий, потом добавил: — Добровольцы. Когда мы вызвались послужить Ималлину, то понимали, чем рискуем.

Тут вмешался второй охранник:

— Ты — Води. Ты украла ребенка у смерти. Ты вызвала пламя Води. Это чудо, которого мы ждали. Ты доказала, что все обещанное Ималлином — правда. Мы все это видели. Поэтому они, — он взмахом указал на разбросанные тела, — сражались за тебя насмерть. Поэтому мы с Биррой охраняем тебя.

Стражники замолчали, и дальше все трое шли молча вдоль страшных следов. Молли тоже не хотелось говорить. Трупы принадлежали не людям, но эти существа погибли, спасая ее от чего-то ужасного. Настолько ужасного, что от мысли о нем стыла кровь в жилах и судорогами сводило мышцы. Молли чувствовала тех, что пришли за ней; их голод, бешенство, злоба все еще отзывались в каждой клеточке тела, словно и на расстоянии они пытались ее отыскать.

Она не поняла, что имели в виду ее спутники, говоря о меди. Их нечеловеческая мимика, странный акцент размывали смысл происходящего, а почти благоговейные речи приходили в противоречие с тем, что они похитили ее, связали, сунули на дно повозки с сеном. У нее до конца не укладывалось в голове, что все это действительно произошло. Если бы не эти тела вдоль дороги, не запах металла и крови в воздухе, не распахнутые в ужасе и застывшие навсегда глаза, не эти лица, искаженные болью, понятной представителю любой расы, Молли могла бы решить, что ей просто приснился кошмарный сон.