Тот, кого она держала, не сопротивлялся. Он взглянул на нее огромными, грустными глазами и сказал:

— Если я должен отдать жизнь, чтобы ты осталась здесь, возьми ее.

Остальные двое кивнули.

— Любой из нас был готов умереть за тебя там, в лесу. Сейчас за тебя умрет он. Если тебе надо убить его — ты так и сделаешь, но мы все равно не можем доставить тебя обратно. Пока не можем. Сначала ты должна понять, почему мы согласны платить такую ужасную цену, чтобы привести тебя к нам.

И как, черт возьми, спорить с такими аргументами?! Ей вовсе не хочется убивать этого желтолицего парня. Она просто хотела паритета. И не добилась. Если она убьет своего заложника, даже если убьет всех троих в этой медной комнате, то все равно ни на шаг не приблизится к дому. Не узнает ничего нового, кроме того, что ей и так уже известно.

От разницы между тем миром, который она знала и где все имело смысл, и этой непонятной, бессмысленной реальностью у нее ломило все кости. Найти бы хоть одну зацепку, не потерять голову!

Молли отпустила своего пленника и сидела, переводя взгляд с одного тощего татуированного великана на другого. Наконец она глубоко вздохнула, чтобы справиться с дрожью в голосе, и спросила:

— Кто вы?

— Меня зовут Бирра.

— Нет, не имя. Я имею в виду… что вы такое… что за существа. Пришельцы? Эльфы? Врачи в психиатрической клинике? Я что, рехнулась? На то похоже.

Бирра рассмеялся. Странный звук, сухой, шелестящий.

— Все не так. Мы — люди этого мира. Твоего нового мира. Твоего истинного дома.

— Мой дом в Кэт-Крике, штат Северная Каролина. Людей не похищают, чтобы доставить в истинный дом.

— Мы сделали это, чтобы спасти тебя… и себя.

— Я сама могу о себе позаботиться — в большинстве случаев.