И эти глаза не мигая смотрели на нее с напряжением, которое действовало ей на нервы. На всех троих были великолепные, тяжелого бархата одеяния, шитые серебряной, золотой и шелковой нитью. Отвернутые рукава и распахнутые полы демонстрировали шелковое белье с богатой вышивкой. Для промышляющих киднепингом бандитов слишком изысканно. Лица всех троих покрывала причудливая татуировка.

Их внешность вполне соответствовала комнате, где находилась Молли. Только это оказалась не комната, а целая анфилада. Небо и земля по сравнению с ее пристанищем — трейлером в Кэт-Крике. Сидя на краю резной деревянной кровати, Молли видела уходящие вдаль сводчатые медные потолки, сходящиеся у пятисторонних многогранников, из каждого спускалась на цепочке серебряная лампа. Множество огней создавали мягкое, теплое сияние. Колонны, тоже медные, в форме гладких, полированных стволов, тянули вверх по сводам свои ветви, которые при малейшем движении воздуха звенели тысячами серебряных листочков. Медные панели на потолке, широкие рамы каждой двери сверкали эмалями с изображением листьев, цветов, фруктов и овощей. Покрытие медного пола имитировало деревянный паркет.

Однако медными были только пол, потолок, стены и двери. Начищенная до мягкого блеска инкрустированная мебель оказалась деревянной, а лампы, блюда, чаши, столовые приборы — серебряными. Кровать покрывали шелковые простыни, занавеси полога украшала обильная вышивка. На мягкой кушетке и на стене — роскошные гобелены, место которым в королевском дворце. На окнах — тяжелые кружевные шторы.

Красивое место. Красивая тюрьма. Но Молли не желала быть пленницей, а ее похитители, видно, расслабились. Она выбила чашу из рук желтолицего, обхватила рукой его шею и потянула назад, заставив его встать на ноги и выгнуться почти дугой, чтобы уберечь шею.

— Я хочу домой, — заявила она. — Я не знаю, что вы за люди, не знаю, что вам от меня нужно, и знать не желаю. Ведите парня, который сделал зеленый тоннель, пусть сделает еще один, и быстро! Иначе я сломаю шею этому костлявому ублюдку. Понятно?