Но похитители ее явно не были солдатами. Слишком они были не готовы к сопротивлению, слишком самоуверенны. Солдаты знают, что всегда может случиться прокол, и готовы к такой возможности. И к тому же эти руки… Она никак не могла забыть их странные прикосновения. Тонкие, горячие, сухие пальцы…

Молли решила, что не станет просто ждать, пока они отволокут ее куда надо, а потом… станут что-нибудь с ней делать. В ВВС ее обучили: при захвате заложников лучший способ выжить — не становиться заложником. Она занялась путами на руках. Настойчивость и привычка терпеть боль сделали свое дело — руки оказались свободны. Но, разумеется, слегка пострадали. Молли чувствовала, как от веревки горят кисти, чувствовала боль царапин там, где металлическая основа шнура, спрятанная под мягкой оболочкой, содрала кожу. По рукам скатывались капельки крови, там становилось жарко и влажно, но Молли предпочла не обращать на это внимания.

Обернуть каждую ногу одеялом и закрепить веревкой, думала она. Разумеется, не ахти какая обувь, но домой добраться можно. Еще одно одеяло превратить в пончо, разнести эту колымагу и вернуться домой… Она сориентируется по следам на снегу.

Но была одна маленькая деталь, о которой она пыталась не думать, пока сражалась с похитителями, освобождала руки и ноги, наматывала одеяла и привязывала их к ногам. С тех пор как они выбрались из огненного тоннеля, она не слышала звука ни единой машины, не видела ничего, даже отдаленно похожего на электрический свет, не слышала гула ни одного самолета. В темноте Молли различала смутные силуэты деревьев и ничего больше. Даже на небе, набухшем снеговыми тучами, не было ни звездочки.

У Молли появилось дурное предчувствие, что, если ей даже удастся сбежать от марширующих рядом с повозкой солдат и по следам вернуться к месту, где она вышла из огненного тоннеля, его может там не оказаться. Она весьма и весьма опасалась, что другого пути домой нет.