…. Да … Холод…. Надо вставать, а то замерзнешь …
…. Но мне же не холодно…
…. Это тебе только кажется. Надо встать и двигаться, двигаться …. Ты должен…
…. Да пошел ты … Ничего я не должен …
…. Вставай … Вставай …. Вста ….
* * *Снежная буря повредила антенну, оборвав тем самым
их единственную связь с внешним миром. Собственно ничего страшного то не произошло. Такое случалось и раньше. Надо было лишь дождаться, когда на улице немного стихнет разбушевавшееся стихия. Да температура упадет, а вернее поднимется, хотя бы до отметки минус сорок — сорок пять градусов.
Но в этот раз все было иначе. Починить антенну, то они починили, но вот в эфире и дальше царила полнейшая тишина. Почему-то настораживающая. Доводившая радиста до бешенства.
— Земля, земля — твердил Иван, словно заклинание. Но кроме треска и шуршания помех неслышно было ничего из того, что могло бы хоть как-то поднять бедняге настроение.
— Ну как? — в рубку протиснулся Семеныч. Начальник станции. Медведеобразная туша, не давала возможности хозяину чувствовать себя комфортно ни в одном из помещений. Сказывалась элементарная нехватка жизненного пространства. Особенно для тех, кто был рядом. Иван, пребывая в расстроенных чувствах, хотел было по привычке гаркнуть «Задолбали! Закройте дверь!», но завидев, кто пожаловал, прихлопнул рот.
Просто до этого в его рубку, якобы проходя мимо, успели наведаться почти все. Даже электрик Сан Саныч, вечно торчавший в своей каморке, и пробующий смастерить нечто новенькое, нужное, по его словам, всем позарез. Правда, его очередное детище, чаще всего оказывалось какой-то фигней, способной вызвать интерес разве что у любителей журнала «Техника молодежи». За что сей наследник Кулибина, завсегда отгребал по полной от того же Семеныча.
— Еще раз увижу, что ты нужные станции запчасти разбазариваешь на свои подделки, выгоню к чертовой бабушке! Полетишь домой первым же рейсом! — орал начальник. Но все знали, что дальше крика дело не продвинется. Потому как у электрика были золотые руки. И ежели что взаправду приходило в негодность, то он чинил все в два счета. А если учесть, что рейс, на который его грозились усадить, намечался не раньше чем через три месяца, то и вовсе все угрозы сводились к нулю.