В теории возмущений, трактующей воздействие как вязь интерферирующих "промежуточных состояний" с недоопределёнными вероятностями, выбор осуществляет случай, а в макромире -- человек. Но схожесть квантовой и киберрэповой картин очевидна: сообщения, поступающие в систему, иногда вовсе не зависят от предыстории, являясь моментальными случайными откликами на её изменения.

Мы -- варианты. Мы можем править чью-то жизнь и называть её своей. Число попыток очень велико.

Прикол здесь вот в чём: а если задача требует сверхресурсов? маги всякие, бессмертные всякие, исторические личности… -- тогда процесс либо приостанавливается, либо начинает отнимать ресурсы у других процессов. И то, и другое приводит к сбоям и подвисаниям задач.

Вот о чём надлежит помнить магам и историческим личностям".

Заключение: учёностью не обделён, жизни не знает. Годен во младенцы.

Allegro

Мне желали удачи, мне дарили дары. Но стоило лишь переступить Порог -- всё разительно изменилось.

Ступень 0. Выпуск.

Ковёр вечности ушёл из-под ног. Тяжесть-судьба навалилась на плечи. Чтобы не расквасить нос, мне пришлось сгруппироваться. Упав, я поднялся -- и ступил на скрипящие половицы времени.

Я воплотился в преждевременно созревшего вундеркинда. Настоятельница приюта, любившая обнажаться на глазах у малышей, вычислила это по моему взгляду. Её рудиментарные груди настолько удачно сочетались с клювом ведьмы, угрями давленых желаний во лбу и отвратительной вонью сексодуранта "Вороной ты мой", что мы, новобранцы, только что прибывшие в мир, хором взвыли, выгнулись дугой и впали в кому.

Наступил мёртвый час. Настоятельница улыбалась зеркалу, теребя соски. Затем увидела моё отражение.

– - Ещё один чокнутый гений в пелёнках! -- сказала женщина с печалью Кассандры, глядящей на розовую пятку Ахиллеса. Обернулась, подошла, склонилась, сдавила большими пальцами мой кадык, но вдруг передумала. Интуиция предостерегла настоятельницу от самоотверженного поступка. Она вздохнула и принялась рулеткой измерять мои полушарии -- те, что сверху и снизу. Затем нарекла меня Изифом и пять лет подряд называла Шизифом, пугая рулеткой и непроизвольно тянущимися к моей шее крючками пальцев.