Детство, отрочество и юность пробежали как один бессмысленный фильм, скомпилированный из шедевров мастера бездарным эпигоном. Уверенность в своём предначертании покинула меня в момент достижения половой зрелости. Развращённый снами и знаниями, стал я вначале вредным тинейджером с неутолёнными гормональными потребностями, затем прыщавым юношей с неуёмной тягой к спорам. Когда и эта скоротечная фаза жизни отъехала от меня, я расплевался с монастырём, отказался от пострига и дальнейшего обучения, столковался с приватным медиком, однажды изгнавшим мой хронический гайморит, и поступил носителем тяжестей на фабрику биочипов. Там я накачал мышцы и украл партию второсортных экземпляров, продав её подлецу-медику за неприемлемую цену, после чего пустился во все тяжкие.

*

Это было золотое время увеселений, признаний, пьянства и неразборчивых связей. Мой мобильный коммутатор собрал сотни телефонных номеров и сетевых адресов. Я жил на бегу и зачастую, просыпаясь, долго вспоминал, где нахожусь и как меня сюда занесло.

Даже драки в ту пору были весёлыми и никогда не заканчивались увечьями. Деньги быстро иссякли, забавы и компания осталась. Следовательно, не было ничего удивительного в монотонном росте моего совокупного долга. Однажды я понял, что это обстоятельство слишком нервирует моих кредиторов. Возникла необходимость стать вором или трудягой. Я склонялся к первому варианту.

Ступень 1. Трудоустройство.

Всё решил случай. Аполлон Айда-Заде, мой рикша, адепт учения о Вселенском Вымени, свёл меня с хвостатой девушкой Павлиной, умной и нежной, в любое время готовой к утехам. Она откликалась на словосочетание "Священная Корова Онтологического Творения" и была замечательна, главным образом, своей анатомией. Привитые вагины, вперемежку с сосками, равномерно покрывали её загадочное тело, зашторенное топиком и шортами, но в более интимной обстановке расцветавшее маковым цветом.