Сидя в баре, извечном прибежище мудрецов и авантюристов, зависнув над городом Парижем, попивая -- к месту! -- "Cabrieres" какого-то богом забытого года, таращась сквозь иллюминаторы дирижабля, облетающего Эйфелеву башню, на залитую огнями набережную Сены, я вдруг вспомнил о своём предначертании.
Я должен был реализовать своё видение Реальности! Тавтология, неизбежная в рассуждениях на эту тему, меня не смущала -- как и тот факт, что существующий вне меня экземпляр действительности уже завладел двадцатью пятью годами моей жизни.
Ступень 3. Искус.
В поисках точки сборки -- формообразующей идеи, досель отсутствующей в мире -- я последовательно снёсся с великими философами, неразборчиво спорившими в моей голове о Пустоте и Абсолюте; с религиозными деятелями, чьи этические системы, как правило, превращали Бога в придурковатого Всевидящего Попа, озабоченного мелкими страстями людей; с драматургами и беллетристами, убеждёнными в необходимости ставить вопросы вместо того, чтобы отвечать на них. Череда теней долго и трудно протискивалась к выходу из моего сознания; когда мне, наконец, удалось избавиться от их влияния, я был уже слегка навеселе. Тут ко мне подсел Совратитель.
Истинный бес всегда выглядит злодеем и шутом одновременно. Раздвоенность -- профессиональная черта чертей. Им вменяется в обязанность подчинить артиста режиссёру, программу программисту -- при ясном и трагическом понимании того, что операнд всегда живёт собственной жизнью, игнорируя создателя (а тем более, контроллеров его) и не упуская случая ему напакостить.
Разумеется, шутом он тоже был. Длинный чёрный плащ, высокий чёрный цилиндр -- на кой чёрт нужны они в баре дирижабля? Добавьте к ним горнолыжные очки… В своей аэрокосмической косоворотке, в полуистлевших лаптях от "Иванофф компани сингз" и кепке а-ля дедушка Ленин я выглядел солидно и строго; неприятие чуждой стилевой атмосферы, в которой ощутимо попахивало серой, вынудило меня повернуться спиной к соседу по стойке и подскочившему к нему бармену. Бармен был суетливее беса, а чертей и шутов я остерегался с детства. Они всегда казались мне сумасшедшими.