— Доигрались, твари! — прокомментировал майор Устинцев из отдела защиты конституционного строя. — Помогли мусульманам сделать бомбу, думали против нас их атом ударит.
Зазвонил телефон закрытой связи Комитета. Алябьев переговорил с кем-то и объявил оперативникам, что контора переходит на усиленный режим, всем приказано разобрать оружие и быть готовыми к любым неожиданностям. Не исключена такая же атака исламских фанатиков на Советский Союз.
У себя в кабинете Вадим зарядил пистолет. Позвонил начальник отдела, вызывая на инструктаж. Старший лейтенант машинально посмотрел на часы. Время 16.47 — последнее, что зафиксировало его сознание.
Сталинохолмск, 2 июня 1941 года
Укрываясь последними темными минутками короткой летней ночи, они вышли к реке, наткнувшись на немецкий пост. Оставив армейского майора в кустах, чекисты уползли вперед, и вскоре голос Демидовича позвал: беги, мол, сюда.
Вблизи Савчук увидел трех аккуратно — почти без крови и совершенно бесшумно — заколотых врагов. Петрович деловито копошился в подсумках, но никаких ценных документов, кроме солдатских книжек, не нашел. Понятное дело — не могут же простые солдаты носить при себе штабные карты.
Реку они форсировали на случившейся поблизости лодке. Плавсредство прохудилось, поэтому майор не столько греб, сколько вычерпывал прибывающую воду. Так или иначе, на своем берегу оказались, когда почти рассвело. Чуть дальше в кустах расположилось красноармейское подразделение.
Конная сотня стояла табором, дымила полевая кухня, личный состав бродил по лагерю без оружия, лошадки щипали травку, дежурных возле «максимов» не наблюдалось. Майор вежливо, почти без мата, сделал замечание растерянному лейтенанту. Мужику было под сорок, но действительную он служил еще в начале тридцатых, был призван — якобы на маневры — за полмесяца до войны, и плохо понимал, что от него требуется. Связи со штабом полка у них тоже не было — связисты обещали протянуть провод к вечеру.