Евгений Сергеевич выходит из будки несколько растерянный, но с видом облегчения.

Ж е н а. Ты сошел с ума. Что ты наделал?

Е в г е н и й С е р г е е в и ч. То, что давно следовало.

Ж е н а. Почему же ты не сделал этого давно?

Е в г е н и й С е р г е е в и ч. Прежде надо все хорошенько обдумать. А в больнице у меня было достаточно времени.

Молчит, размышляя о том, чего не сказал. Затем произносит медленно, думая вслух:

- Собственно говоря, дело не в том, что было много времени. Скорее наоборот: соль именно в том, что его оставалось слишком мало... И уже не нужны чины, должности, престиж. Вот тогда на многие вещи смотришь совсем по-иному и решаешься на то, на что бы... Ну да ладно, не будем заниматься самокопанием. Для этого нет времени.

М е д и к. Как видите, смерть иногда помогает прогрессу. Грустно.

Крупно: предсказание Кибернетика. Его рука зачеркивает вторую половину фразы. Остается: "Поставит решающий опыт".

II. Антон Торецкий, актер.

Кибернетик устал от бесконечных поисков. Столько людей знает Антона Торецкого, и все заладили одно: "Великий артист. Жизнь для сцены". И сам Торецкий все разговоры сводил к театру. Но в его речи проскальзывали нотки сожаления о чем-то.

Кибернетик решил посмотреть хроникальный фильм об актере Торецком. В первых кадрах он видит мальчишек, которые, задрав головы, смотрят на афиши, а потом во дворе дерутся на палках, кричат: "Умри, презренный барон!" Наверное, так же начинался путь Антона.

А вот: Париж, Стокгольм, Лондон... Знаменитому Антону Торецкому вручают награды, к его фамилии добавляют звание - заслуженный артист республики.

Рядом с Кибернетиком в темноте зала слышится старческий шепот:

- Эх, Антон, а было ли счастье полным? Кибернетик приглядывается к своему соседу. Когда сеанс окончился, идет за ним, заводит разговор о кино, затем - о театре. Выясняется, что собеседник - бывший актер, работал в том же театре, что и Торецкий. Он восторженно рассказывает об Антоне: