и не только дома. Если кто и способен возвести цитадель на месте той легендарной башни Владыки Брайста, так это Тремониус. Ну а как только в народе пойдет слух, что башня восстановлена и там поселился Вортигерн - люди сами назовут его королем. Тут уже и венец рикса ни к чему, седовласые жрецы Киана сами добудут из храмовой сокровищницы разомкнутую диадему из хрусталя и белого золота и возложат на голову - кому? Вот именно. Вдосталь насладившись своим хитроумием и дальновидением, Вортигерн позвал Тремониуса и объяснил, чего от него ждет... Сбережения, что у Вортигерна остались, истаяли быстро. Пришлось вести дружину в поход, образно говоря, за добычей; от разбойничьего налета поход отличался разве только тем, что организован был четко и ненужной жестокости избегали, все же Вортигерн десять лет сражался в настоящих войсках и почти четыре года сам отрядами командовал. Да и фианна не из новичков была, слова поперек командиру не сказали, когда до дела дошло. Одного похода оказалось мало, пришлось пойти во второй - на южные рубежи Лохланна, - а потом в третий, в Иль и Гитин. Полной добычи хватило, чтобы заплатить работникам Тремониуса и закончить цитадель. Как раз в канун Имболка, праздника отступающей зимы. Хорошее предзнаменование, усмехнулся в усы Вортигерн; сам он в эти фокусы не очень верил, несторианин Тремониус - тем более, но считать оба умели, причем не только на пальцах. Однако же цитадель, если это именно военная крепость, твердыня, оплот правителя, а не охотничья времянка, хлев, амбар или водяная мельница, - цитадель останется всего лишь грудой кое-как сложенных камней, покуда ей не будет дано имя. А обряд наречения имени требовал жертвы. Тремониус предлагал обычную в его краях церемонию с медом, свежим хлебом, вином и свечами, но Вортигерн отказался. Крепость будет военной крепостью, только если в жертву принесен сильный воин. Лучше, конечно, добровольная жертва, однако сумасшедших-фанатиков, что пошли бы на такое ради него, Вортигерн не знал.