А вот войска не всем подчинялись с охотой. - Так в чем же дело? - спросил Кречет. - Да в том, что мне императорские почести даром не нужны, а Теодозий не верил. Флавий ведь, у них у всех со времен Домитиана на этом пунктик. Мятежа легионеров и преторианцев боятся пуще чумы. Чуть кто из полководцев начинает выдвигаться, за ним сразу орава шпионов начинает бродить. Каждое слово ловят и на таблички записывают, да не абы как, а с подковырками... Солдаты тебя уважают и любят - ага, значит, готовишь переворот и заручаешься поддержкой легионов. Старик искоса посмотрел на беглого римлянина. Узкий профиль Теодозия ему доводилось видеть на имперских денариях. Доводилось и на профили предыдущих владык Pax Mediterrania глядеть, на подобных же монетах: гэлы сами не чеканили денег и мерили золото и серебро на вес, но по Галлии давно ходили монеты Империи, завезенные купцами с юга. Совсем нетрудно было вообразить новенький серебряный денарий с римскими письменами Magnus Maximus и профилем Максена. - Вот и он вообразил, - вздохнул имперец. - И намекнул, что негоже так. Доходчиво намекнул. Тут уж или действительно войска подымай, или давай деру во все лопатки. - А ты мог поднять войска? - Наверное. Я ведь тебе сказал, меня в легионах знали очень хорошо. Было кому поддержать. - Но тогда... - Объяснил ведь, кажется! Осточертело мне все. В отставку хотел подать, уехал бы к себе в поместье в Калатраве, женился... - Максен тоскливо посмотрел на пустой бочонок. - Эх, раньше умным надо было быть! Не сидел бы сейчас в этой Лагрии... - Ллогрис. - Один хрен... Бывший полководец и триумфатор Магнус Максимус, которого наемники-гэлы уважительно прозвали Максен Вледикс, то есть Максен Великий, устало смежил веки. Через несколько мгновений до Кречета донесся тихий храп римлянина. - Хорошо ты умеешь притворяться, Максен, - с одобрением проворчал старик. - Не хуже ваших кесарей. Правду говорил, святую правду и ничего кроме правды, - а самого-то главного так и не рассказал...