— Прости меня, тетя Сара, мы должны были в это сделать. Но ты ведь знаешь, я думаю, что те лекарства, которые она принимала, точно такие же, как у тебя. Ты знаешь, что твои пилюли сильнее ее. Карен тебе об этом говорила, в день твоего приезда, не так ли?

— Да.

— Так вот, совершенно очевидно, в понедельник мама дошла до твоей комнаты. Она взяла у тебя флакон с пилюлями и приняла скорее всего слишком большое для нее количество. И пошла она за ними сама, в этом плане никакого сомнения. Ну и нам показалось… после ухода врача… — Джефф начал путаться.

— В конечном счете, когда мы отдали себе отчет в том, что… мы не хотели, чтобы… мы думали, что… Из-за Бобби, который не видел, как она пересекала лестничную клетку, да и из-за тебя тоже, когда ты меня подбодрила на то, чтобы я ей сказал, что уезжаю… Наконец, потому что мы не были уверены в истине, мы посчитали, что нет никакой причины тебя мучить, сообщая тебе наши подозрения.

— Подозрения, которые тебя самого мучают, — возразила мадам Брэди.

Потом она замолчала, пытаясь усмирить свое слабеющее сердце.

— Вполне возможно, — вновь начал Джефф, стараясь убедить себя самого, — то есть и в самом деле вполне вероятно, что она забыла или даже не знала вообще, что твои пилюли намного сильнее. А может быть, просто потому, что у нее не хватило своих собственных…

— Мама? — вдруг встревоженно воскликнула Дель.

Сара Брэди скрючилась на своем стуле, как маленькая, старенькая обезьянка. Вот теперь все заметили ее сердечное недомогание.

— Мама? — повторила дочь, подойдя к ней.

— Быстро мои пилюли в моей сумочке, — прошептала мадам Брэди сквозь онемевшие губы.

— Ой, тетя Сара! — воскликнула Карен. — Энни! Быстро! Стакан воды! приказным тоном, хлопнув в ладоши, крикнула она.

Она подошла к мадам Брэди, и ее пальцы стали искать пульс. Сара прилагала все усилия, чтобы дышать как можно медленнее и как можно глубже.