Тогда Джеффри поднял опущенную голову и принужденно процедил:

— Так вот. Не исключено, что моя мама покончила сама свои счеты с жизнью.

В тишине, приведшей всех в оцепенение, Дель осведомилась:

— А что, доктор ничего не может сказать по этому поводу?

— Нет, — ответила Карен. — Он думает, что она, по всей видимости, превысила дозу своих лекарств. Случайно. Или просто по неведению. Но ему совершенно не известно, что в тот день она была подавленная и потрясенная.

— Да что ты, папа! — воскликнул Бобби, который теперь уже стоял. — Ты великолепно знаешь, что бабушка наша до этого никогда бы не дошла. Ты ей сказал, что уезжаешь в Европу. Ну и что? Ей уже виделось, как она вволю насладится целой армией сиделок и медсестер, которыми будет командовать, и будет рассказывать любому и каждому, что ты ее „бросил“… Это так, это правда! — заключил он, окидывая всех воинственным взглядом.

— Мы знаем, что она чрезмерно была избалована, — сказала Сьюзан. — Но ничто не могло ее удручить до такой степени! Ничто!

— Ой, дорогие мои, — вмешалась Карен. — Поистине это не очень благородно… Вы мучаете своего отца, а здесь наверняка нет никого, кто хотел бы добавить к его горю…

— Я, правда, не вижу, из-за чего вы все так потрясены, — заявила Дель.

— Наконец-то здравомыслящие слова! — одобрила Карен.

— В самом деле, — оборвала мадам Брэди. — Ничего из того, что вы сказали, не заслуживает, чтобы держать это в секрете. Вы считаете, что из-за какой-то причуды она бы добровольно приняла слишком сильную дозу лекарств? Но доктор-то не разделяет этого ощущения. Здесь я не вижу ничего такого, что могло бы побудить вас мне лгать.

— Но поскольку нет никакой возможности узнать истину, мы и не хотели вас волновать… — сказала Карен.

— Почему бы и нет? — возразила мадам Брэди громовым голосом. — Я же не моя сестра!

Племянник посмотрел на нее и сказал: