Не дышите! крикнула Орет.

Это смерть, сказал Шан. То, чего я боялся: ничто.

Ничто, сказали они.

Не дыша, призраки скользили и перемещались внутри призрачной раковины холодного и темного корпуса, плавающего вблизи мира бурого тумана, нереальной планеты. Они разговаривали, но никто не слышал голосов. В вакууме нет звуков, в не-времени тоже.

В одиночестве своей каюты Лиди ощутила, как сила тяжести уменьшилась наполовину; она видела их, близкие и далекие солнца, пылающие сквозь марлю корпуса и переборок, сквозь постель и ее тело. Самое яркое, солнце этой системы, находилось прямо под ее пупком. Она не знала, как оно называется.

Я мрак между звездами, сказал кто-то.

Я ничто, сказал кто-то.

Я есть ты, сказал кто-то.

Ты. Ты.

И вдохнул, и простер вперед руки, и воскликнул: -- Слушайте!

Крикнул другому, крикнул другим: -- Слушайте!

-- Мы всегда это знали. Это место -- то, где мы всегда были и всегда будем, в колыбели, в центре. Тут нечего бояться, в конце концов.

-- Я не могу дышать.

-- Я не дышу.

-- Тут нечем дышать.

-- Вы, дышите. Дышите, пожалуйста!

-- Мы здесь, в колыбели.

Орет разложила костер, Карт развел огонь. Когда он разгорелся, они негромко сказали по-кархайдски:

-- Восславим также огонь и незавершенное творение.

Огонь искрил, потрескивал, внезапно вспыхивал. Но не гас. Он горел. Все собрались вокруг.

Они были нигде, но они были нигде вместе. Корабль был мертв, но они находились в нем. Мертвый корабль остывал довольно быстро, но не мгновенно. Закройте двери, подходите к огню; прогоним перед сном ночной холод.

Карт вместе с Ригом отправился к Лиди -- чтобы уговорить ее покинуть звездный склеп. Женщина не пожелала вставать.

-- Во всем виновата я, -- сказала она.

-- Не будь эгоисткой, -- мягко произнес Карт. -- Как такое может быть?

-- Не знаю. Я хочу остаться здесь, -- пробормотала Лиди.