Для гетенианца даже теплой летней ночью на теплой летней планете море -- не друг. Костер -- совсем другое дело. Орет и Астен придвинулись ближе к Карту и смотрели на пламя, прислушиваясь к негромким голосам, доносящимся со стороны поблескивающих пеной волн, и иногда тихо переговариваясь на своем языке -- маленький сестробрат спал.

После тридцати ленивых дней в Лидене "шобики" приехали на поезде с рыбой в город, где на вокзале пересели на флотский лэндер, доставивший их в порт Be, следующей после Хайна планеты системы. Они отдохнули, загорели, сдружились и были готовы лететь.

Одна из дальних родственниц Сладкого Сегодня служила оператором ансибля в порту Be. Она настоятельно советовала "шобикам" задавать изобретателям чартен-теории на Уррасе и Анарресе любые вопросы, касающиеся принципов ее работы.

-- Цель экспериментального полета -- понимание, -- горячилась она, -- и ваше полное интеллектуальное участие очень важно. Их очень волнует это обстоятельство.

Лиди фыркнула.

-- А теперь начнем ритуал, -- сказал Шан, когда они вошли в помещение ансибля. -- Они объяснят животным, что намерены сделать и зачем, и попросят их помощи.

-- Животные этого не понимают, -- проговорил Беттон своим холодным ангельским фальцетом. -- Ритуал нужен, чтобы лучше себя почувствовали люди, а не животные.

-- А люди понимают? -- спросила Сладкое Сегодня.

-- Мы все используем друг друга, -- ответила Орет. -- Ритуал означает: мы не имеем права так поступать, следовательно, принимаем на себя ответственность за причиняемые страдания.

Беттон слушал и хмурился.

Гветер первым сел за ансибль и говорил по нему полчаса, в основном на языке правик, перемешанном с математикой. Наконец, извинившись, пригласил остальных воспользоваться аппаратом. После паузы Лиди представилась и сказала: