Когда она была еще маленькой, она всегда норовила прижаться к забору, полагая, в детской своей наивности, что так она спрячет эти ужасные дыры, и хоть на время укроется от всеобщего неодобрения. В том, что ее внешний вид вызывал всеобщее неодобрение, она не сомневалась. Если она видела, как кто-то во дворе шепчется о чем-то друг с другом, и она не могла расслышать, о чем, в ее несчастную истерзанную душу неизменно закрадывалось подозрение, что это шепчутся о ней. Вскоре такие подозрения перешли в уверенность. У бедняжки сформировались комплекс неполноценности и бред отношения. Они оказались настолько устойчивыми, что, когда, повзрослев, она поняла, что на самом деле всем во дворе на нее просто наплевать, они, этот комплекс и этот бред, не только не исчезли, но, напротив, еще больше усилились.

Детских радостей Бедная Беседка не знала. Она стояла в своем уголке, все время одна и одна, и смотрела себе под ноги, не смея поднять глаза. Как мы уже говорили, Бедная Беседка частенько плакала. Она чувствовала свою непохожесть на всех остальных и очень ее переживала.

Изредка все же Бедная Беседка отвлекалась от свои горьких мыслей и даже забывала о своих несчастьях: например весной, когда из-за забора, сверху, текли весенние ручьи, и она ставила у них на пути запруды. Как весело, как странно и смешно было глядеть на эти ручьи, как приятно чувствовать их прикосновения... Или летом, вечером, когда все уже разбрелись по комнатам и ярко горящие окна отбрасывали на стоящие между домом и Беседкой деревья причудливые отсветы. Как любила она следить за игрой теней от листвы у себя на стенах, на крыше... Или, бывало, забиралась к ней старая-старая и умная-умная кошка. Кошка терлась о ее столбы мягким теплым боком и говорила: м-я-я-у! мяяу! Кошка очень жалела Беседку. Правда, кошка была очень занятым существом и приходила редко, но каждый ее визит был для Бедной Беседки настоящим праздником.