Лишь однажды в жизни Бедной Беседки произошло нечто из ряда вон выходящее: как-то - это было в мае - из школы перелезли двое: отчаянный курильщик и отчаянная прогульщица. И отчаянная прогульщица долго сидела в Беседке, за столом, долго кусала губы и долго говорила отчаянному курильщику: "Это ты во всем виноват... Это ты во всем виноват... Что же я теперь делать буду?" А отчаянный курильщик выглядел так, словно не знал, куда себя деть, и пытался, кажется, успокоить отчаянную прогульщицу. Делал он это странно. "Может, все обойдется, а? - говорил он неуверенным голосом и от этого еще больше выглядел так, словно не знал, куда себя деть. - Может, ты ошиблась, а?"

Этот день Бедная Беседка вспоминала потом всю жизнь. Ей казалось, что она прикоснулась тогда к чему-то необыкновенному, таинственному, к чему-то такому, чего она никогда не сможет постичь... И ей становилось жутко. Так жутко, что по стенкам ползли мурашки. Это было очень приятное ощущение...

Постепенно Беседка научилась как бы впадать в анабиоз. Она пребывала в таком состоянии целыми днями, а то и неделями. Так и стояла - апатичная, поникшая, ни о чем не думающая... Говоря по правде, она боялась думать. Ведь если она начинала думать, она неизбежно приходила к одной из двух тем: какая она одинокая и несчастная или какая она одинокая и некрасивая. На самом деле она была красивой, по-своему, конечно, но сказать ей об этом было некому...

Бедная Беседка давно забыла от том, когда к ней в последний раз приходила старая умная кошка. Бедная Беседка давно разучилась радоваться весенним ручьям: весной у нее болели от сырости все части... О том, что время все-таки идет, Бедная Беседка узнавала только по смене времен года...

Изредка на нее находило философское настроение. Тогда она начинала мучаться и думать. "Почему?" - спрашивала она себя. И не находила ответа. И она мучилась и думала еще больше. Но однажды это прекращалось и она вновь проваливалась в тупое безразличие...