Нет, правда, он невредный человек, безуспешно пытающийся казаться эрудированным — всей его эрудиции хватает лишь на цитирование в подлиннике начала первой строчки известного Гамлетовского монолога. Однако он почитает себя весьма сведущим в литературных вопросах (во, как я изысканно про него сказал-то!). Правда, меня всегда тянуло в сон, когда он начинал испражнять свои заумные сентенции о бездарности Гоголя, плебействе Горького или подхалимаже Шекспира. Впрочем, не это послужило причиной того, что мы не захотел рассказывать обо всём Евгению Викторовичу. Конверты «Старта» гораздо более весомый аргумент.

Лучше, чтобы шеф вообще ничего пока не знал. И вообще — никто чтобы не знал.

Толька сразу же почувствовал себя партизаном, мрачно пригрозил вывезти всю свою семью за город — дабы чего не случилось, — а мне строго-настрого велел не распускать язык даже в постели со «своей рыжей Нинкой», как он сам выразился.

Я резонно заметил ему, что привычки такой не имею, а Нине — так вообще плевать на мою работу. У неё своих забот хватает, без задних ног домой приползает из своей фирмы. Финансовый директор, как-никак.

Тольку это успокоило, а может, и не волновало вовсе. Он посидел у меня ещё с полчаса, а потом умчался к той девчонке. И до следующего дня я о нём ничего не слышал.

Нина пришла уставшая и голодная. Она сердито оглядела остатки нашего с Толькой пиршества, покачала головой и пошла на кухню — разогревать обед. Героический поступок. Я бы на её месте удовлетворился остатками колбасы и сыра, благо он достаточно примелем.