Наскоро перекусив, она погромыхала посудой, изображая желание её помыть, затем вернулась в комнату, позвонила в свой дурацкий «Старт» насчёт каких-то кредитов, разделась, беспечно свалив одежду на стул беспорядочно-развратной кучей, и легла в постель.

Меня она даже не окликнула, хотя превосходно видела, что я на балконе. Наверное, она обиделась за беспорядок и за то, что я не вернулся в комнату, когда она пришла домой. Но я не мог. Я в это время был уже…

Нет, это не здесь, это не сейчас, это во сне…

В доме тишина. Лишь сонное дыхание это рыжей, свернувшейся теперь калачиком в моей постели. Спит. Ну, пускай пока спит, утром разберёмся, кто такая и откуда взялась…

Сумочка. Интересно, что же ещё там есть?

Оглядываюсь на рыжую. Спит. Крепко спит. Мне бы такой здоровый сон. Завидую.

Запускаю пальцы в её сумочку. Жевательная резинка. Конфета. Ещё одна. Ключи от машины. Ещё что-то тонкое, твёрдое, шероховатое…

Маленький квадратик дискеты. Той самой. Той самой, которую они разыскивали. Они перевернули весь дом, но так и не нашли её. Наверное, у них в мозгах не помещалась мысль о самом естественном — о том, что дискета могла быть в сумочке.

Они убили её выстрелом в затылок. Тело лежало в прихожей, весь коврик был пропитан кровью и чавкал под ногой, словно лужа подсыхающей грязи. Мы с Толиком осторожно пробрались в комнату. Чёрт! Нам ноги надо было уносить, а мы в сыщиков играть затеяли! Всё Толька, кретин — дискету искал, придурок.

Нашли мы эту дискету, в сумочке, как я уже говорил. И Толька забрал её с собой. Наверное, он ни на миг с ней не расставался. Потому что когда позвонил мне и сказал о том, что всю его квартиру перевернули, я сразу же понял, что там могли искать. А раз не нашли, значит, Толька дискету с собой таскал.

Он и ко мне с ней заявился. Иначе, зачем бы было тем двоим, под моим балконом, выворачивать у него карманы? Они наверняка дискету искали. А тут некстати я на балконе появился.