Сшить неровные края раны гораздо тяжелее, чем два куска ткани; как известно, ткань не жалуется, не стонет и не вертится под руками. В моих тюках был анестезирующий бальзам, и я обработала им порез, чтобы уменьшить страдания паренька. Через полчаса работа была закончена. Леди Гейна, восхищаясь тонкостью наложенного шва, перебинтовала сына; кажется, мое искусство поразило ее.

Потом я занялась прививками. Все обитатели Холма получили положенную дозу вакцины, кроме пастухов с высокогорных пастбищ, которые месяцами не видели чужих и никак не могли заразиться. Леди Гейна, которая побаивалась, что инфекцию разносит ветер, попросила рассказать о симптомах болезни. Я передала ей все, что говорил Макабир; возможно, мои объяснения оказались далеко не полными — все-таки я не проходила обучения в Цехе Капайма — но добрая леди была вполне удовлетворена. Гейна и Беструм, ее муж, сказали, что их сын и дочь отправились на Встречу в Руат в свите лорда Толокампа. Голоса моих хозяев были печальны; ни слова, ни весточки не пришло с тех пор от их детей. Видимо, они надеялись, что я попробую отыскать молодых людей в Руате. Беструм как раз чертил для меня карту, когда наше занятие было прервано возбужденными криками и приветствиями, раздавшимися снаружи. Подскочив к окнам, мы увидели голубого дракона, приземлившегося во дворе и нагруженного десятком тюков. Мы бросились к выходу.

— Я — М'барак, всадник Арита, из Форт Вейра. Подбираю стеклянную дребедень — бутыли, бутылки и бутылочки, — юноша усмехнулся, кивнув на слегка позвякивающий груз своего дракона. — Ну, что вы сможете уделить для спасения Руата?

Молодой всадник учтиво поклонился, когда леди Гейна поднесла ему дымящийся кла и кекс — превосходный кекс, смею заметить! Прожевав первый кусок, он заявил, что скакуны тоже подвержены болезни и нуждаются в вакцинации.