Мои хозяева, переглянувшись, не без гордости сообщили, что всем обитателям их холда уже сделаны прививки, и М'барак во все глаза уставился на меня. Брови всадника удивленно приподнялись и лицо приняло такое озадаченное выражение, что я едва не расхохоталась; видимо, он считал меня одной из женщин Высокого Холма. Правда, моя одежда была довольно странной — брюки, тяжелые башмаки и теплый плащ, которым снабдил меня в дорогу Макабир вместе с туникой своего Цеха. Но туника оставалась в одном из тюков, а без нее я совсем не походила на странствующего лекаря.

— Собираешься обратно в мастерскую? — спросил меня М'барак. — Или ты не против заняться скотом и верховыми скакунами? Это принесло бы огромную пользу Руату. Я могу взять тебя туда, — его глаза озорно блеснули, — избавив от долгого и утомительного путешествия. Тьеро, их арфист, отбарабанит в твой Цех, чтобы о тебе не беспокоились. — Всадник вздохнул, снова покосившись на мой странный наряд. — Очень важно собрать людей в помощь Руату… людей, получивших вакцину и не подверженных болезни… Ты ведь ее уже не боишься, верно?

Я только кивнула головой; при этом неожиданном предложении сердце подпрыгнуло у меня в груди. Во мгновение ока я могла очутиться там, куда стремилась так отчаянно и страстно! Когда Суриана еще была жива, Руат казался мне средоточием свободы и счастья; он притягивал, как магнит. И теперь, когда я сбросила ярмо Форт холда — теперь, наконец, я вольна идти в Руат! Лететь в Руат! Именно теперь, потому что его бедствия были равносильны приглашению. Да, Руат претерпел печальные изменения и, вероятно, разительно отличался от холда, описанного Сурианой. Но я могла принести там пользу — как Рилл, не как леди Нерилка. А это являлось тем делом и той целью, которые я искала, не так ли?

— Если нужны добрые конюхи, у меня тут есть двое… — с энтузиазмом начал Беструм. — В ожидании весны парни маются от безделья — вырезают побрякушки из раковин, чтобы скоротать время.