— О чем это ты? — тут же спросила ее Менестрес, а затем добавила, — Постой… Так ты знаешь, что мы…

— Таких как вы у нас называют упырями, — тихо ответила Саша.

— И давно ты догадалась? — спокойно, хотя и с некоторым удивлением спросила Менестрес.

— Почти сразу. Вы лишь делали вид, что ели, бодрствовали больше ночью, чем днем, а когда я заметила клыки и в деревне началась странная болезнь… Тут уж у меня не осталось сомнений.

— Но почему ты тогда не прогнала нас? Это было бы вполне объяснимо.

— Да, вначале у меня были подобные мысли, но вы вовсе не походили на кровожадных монстров. По правде сказать, вы оказались человечнее многих людей. К тому же рядом с вами я не чувствовала себя белой вороной. Но теперь вам не безопасно оставаться здесь. Злоба и суеверия ослепили людей. Уезжайте.

— Но что же будет с тобой?

Саша криво усмехнулась со словами:

— Мне нечего терять.

В этих словах было столько тоски и одиночества. Менестрес, пораженная этим, сказала:

— Нет, так дело не пойдет. Ты любезно приютила нас. Да к тому же ни чем не выдала нас. Я, да и все остальные, привязались к тебе, и никогда не простим себе, если вот так оставим тебя. Ведь это все из-за нас. Поехали с нами.

— Что?

— Я предлагаю тебе уехать с нами и не только, — голос Менестрес стал серьезен. — С первого дня я присматривалась к тебе. Такие как ты встречаются редко. В тебе есть воля и сила, которую ты сама еще не до конца осознаешь. И я предлагаю тебе стать одной из нас.

— Одной из вас? — переспросила Саша.

— Да. Стать вампиром. Ты относишься к тем, кому это по плечу. Верь мне, я знаю. Но не спеши, тщательно все обдумай. Я не требую немедленного ответа. Взвесь все плюсы и минусы. Ты будешь вечно молодой, как сейчас.

— Как это?

— Ты больше не состаришься ни на день. Посмотри на меня — я выгляжу не старше двадцати пяти, а ведь мне уже больше пяти с половиной тысяч лет.