"Дворники" бьюика ритмично постукивали по лобовому стеклу.

– Как только ты выйдешь, – сказал капитан Мерфи, – назад дороги не будет. Тебе придется рассчитывать на себя.

– Плавали – знаем, – сказал я и протянул ему руку. – Спасибо, капитан.

Мы обменялись рукопожатиями. Я не пытался раздавить ему руку. Он не пытался раздавить мою. Люди, уверенные в себе, редко так делают.

Я пожалел, что капитан Мёрфи не прожил достаточно долго, чтобы мы встретились в реальной жизни. У меня было ощущение, что он мог бы стать чертовски хорошим союзником.

– Я мог бы передать что-нибудь Кэррин, – сказал я.

– Никаких сообщений. Я причинил ей достаточно вреда, – сказал он, едва я закончил говорить. Тон его голоса не допускал никаких сомнений. Он кивнул в сторону дома. – Но можешь сказать детине вон там, что это я тебя послал. Может пригодиться.

Я кивнул. Потом сделал глубокий вдох, открыл дверцу машины и вышел на…

На секунду, меня больше поразило, куда я не вышел. Потому что когда моя нога коснулась земли и и дверца автомобиля захлопнулась за мной, я стоял не на дождливом, покинутом трупе Чикаго. Вместо этого я оказался на городской улице в холодный, ясный вечер. Дождя не было. Звёзды и луна ярко горели над головой, и окружающий городской свет в сочетании со свежим, тяжёлым снегопадом создавал практически дневное освещение.

Звуки обрушились на меня. Движение, далёкие сигналы, глухие ритмы музыки от большой стереосистемы. Пролетающий самолёт оставил позади себя утробный рёв – я стоял всего в нескольких милях от О'Хара*.

Я обернулся назад, но автомобиль капитана Мёрфи пропал, видимо, вернувшись в Меж-Чикаго.