"Ты только что использовал слова "устранить" и "не так уж" в одном предложении" "Я вычитал их в одном из этих календарей с умными словами на каждый день" – сказал он. "Не выделывайся." "Ты шутишь?" – сказал я, откинувшись на сиденье. "Я живу, чтобы выделываться." Кармайкл хмыкнул, его глаза сузились.

"Ага. Посмотрим." Кармайкл остановил Мустанг перед зданием, которое напомнило мне о старых эпизодах Облавы*. Он припарковался на пустой улице и мы пошли ко входу.

– Так куда мы идём?

– Я же говорил – в офис.

Я нахмурился.

– А ты не мог бы быть немного поточнее?

Он осмотрелся, сузив глаза.

– Не здесь. Тут небезопасно. Повсюду уши.

Я остановился на совершенно пустом тротуаре, посмотрел вверх и вниз по лишённой движения, свободной улице и не увидел ничего, кроме одиноких фонарей, светофоров и окон без света или занавесок, пялящихся безучастнее, чем пустые глаза трупа.

– Точно, – сказал я. – Мы в самом центре заговора.

Кармайкл остановился возле двери и глянул через плечо. Пару секунд он ничего не говорил, затем спокойно произнес, без какой-либо искусственности в голосе.

"Здесь есть Вещи, Дрезден. И некоторые Вещи хуже, чем смерть. Лучше всего будет, если ты зайдешь внутрь." Я закатил глаза. Но…

Что-то в пустоте вокруг вдруг сильно подействовало на нервы.

Я сунул руки в карманы и изобразил прогулочный вид. Этому немного мешало моё желание выставить между мной и пустотой что-нибудь вроде надёжного здания. Кармайкл же открыл ключом дверь и, пропустив меня вперёд, вошёл сам, не теряя улицу из виду, пока дверь не была закрыта и заперта.

Он кивнул на охранника, местного копа в парадной форме, который стоял с одной стороны лифта, с непринуждённо выпрямленной спиной и сложенными за спиной руками. Униформа охранника была, без преувеличения, идеальна. Идеально чистая, стрелки идеально острые, перчатки идеально белые. У него был служебный револьвер с серебряной гравировкой в блестящей чёрной кобуре на бедре. Выглядел он соответственно униформе – крайне симметрично, сильно и уверенно.