Он не знал, в каком он штате — Южная Каролина или Джорджия, — они будто перетекали друг в друга, соединяясь, как дороги. Все было не так: в этой унылой местности нельзя было ни жить, ни думать. Незнакомые кустарники, зеленые и вьющиеся, оплетали обочину дороги. Уровень бензина снизился за полчаса до отметки Е. Все было не так, абсолютно все. Он посмотрел на девочку, которую он похитил. Она спала, как обычно, похожая на куклу — спина вытянута вдоль сиденья, ноги в рваных сандаликах на полу. Она чересчур много спит. Может, она больна, может быть, умирает?

Она проснулась, когда он смотрел на нее.

— Я хочу еще в туалет.

— Слушай, ты в порядке? Ты не больна?

— Я хочу в туалет.

— Хорошо, — и он потянулся к дверце.

— Разреши мне самой. Я не убегу. Ничего не сделаю. Я обещаю.

Он поглядел на ее серьезное лицо, в черные глаза на оливковой коже.

— Правда?

Когда-то это должно было случиться, не может же он все время держать ее.

— Ты обещаешь? — спросил он, зная, что это дурацкий вопрос:

Она кивнула.

— Ну ладно.

— А ты не уедешь?

— Нет.

Она открыла дверцу и вылезла из машины. Все, что он мог — это не смотреть за ней. Своего рода испытание. Внезапно он пожалел. Она могла побежать, вскарабкаться на обочину, закричать… Она не кричала. Так часто случалось — самое ужасное, что он воображал, не происходило. Жизнь шла своим чередом. Когда девочка села обратно, он вздохнул с облегчением. Все нормально, никаких черных дыр.

Он закрыл глаза и увидел пустую ленту дороги с белой разделительной полосой.

— Нужно найти мотель, — сказал он.

Она уселась на сиденье, ожидая, что он сделает. Радио работало тихо, донося до них шелковистые переливы гитары из Огасты, штат Джорджия. Внезапно ему представилось, что девочка мертва — глаза выкачены, язык вывалился изо рта. Что ему тогда делать? В следующий момент он стоял — как будто стоял — на улице Нью-Йорка, одной из Восточных 50-х, где хорошо одетые дамы прогуливают овчарок. Одна из этих дам шла ему навстречу. Высокая, загорелая, в вылинявших джинсах и дорогой блузке, с солнечными очками, сдвинутыми на лоб, она приближалась. За ней плелась громадная овчарка. Он мог уже увидеть веснушки в распахнутом вороте блузки.