Ох!

Но тут он снова услышал гитару и, прежде чем включить зажигание, погладил девочку по голове.

— Поехали в мотель.

С час он ехал молча, отдавшись машинальности вождения. Он был почти один на темной дороге.

— Ты не обидишь меня? — спросила девочка.

— Откуда я знаю?

— Ты не должен. Ты мой друг.

И тут он оказался на улице Нью-Йорка без всяких «как будто» — он был там, глядя, как женщина с овчаркой идет к нему. Он снова видел веснушки у ее ключиц и знал, как приятно дотронуться до них языком. Как часто бывало с ним в Нью-Йорке, он не видел солнца, но ощущал его — жаркое и агрессивное. Женщина была ему незнакома… просто приятный тип… рядом проехало такси, заставив его отступить к железной ограде. На другой стороне улицы поблескивала витрина французского ресторанчика. Горячий тротуар жег ему подошвы, Откуда-то сверху кто-то выкрикивал одно слово опять и опять. Он был там… Видимо, смятение отражалось на его лице, поскольку женщина с собакой удивленно посмотрела на него и поспешно отошла к другой стороне тротуара.

Может ли она говорить? Сказать какую-нибудь обычную человеческую банальность? Можете ли вы говорить с людьми, которых воображаете, и могут ли они отвечать вам? Он открыл рот. «Скажите…» — но он уже снова сидел в машине. В горле у него застрял солоноватый комок, бывший недавно двумя картофельными чипсами.

Что самое плохое ты сделал в жизни?

Карта показывала, что он находится в нескольких милях от Валдосты. Он поехал вперед, не осмеливаясь взглянуть на девочку и не зная поэтому, спит она или нет, но все равно чувствуя на себе ее взгляд. Наконец он проехал знак, извещающий, что до «Самого дружелюбного города Юга» осталось десять миль.