У рассказов, как учил меня старина Хей (а он их наплел достаточно, чтобысойти за знатока), должны быть начало, середина и конец, вместе образующиеформу и движение, любимые слушателем. Значит, чтобы придать правильную формусвоей хронике тех памятных недель в Эджвилле и землях за ним, я долженначать не с начала, а еще раньше, выдумать такое начало, которое пролило бысвет на последующие события. Я, правда, не уверен, что такой способ —наиболее верный. Иногда мне кажется, что правильнее было бы броситьсярассказывать очертя голову, скакать по хронологии взад-вперед, каквозбужденный очевидец, впервые излагающий увиденное; но коль скоро раньше яникогда ничего не записывал, то, пожалуй, пойду проторенной дорожкой ипоступлю так, как советовал старина Хей.

Случилось это летом, когда обезьяны и тигры держатся на высокогорье средизаснеженных вершин к востоку от города, а из Уиндброукена, лежащего пососедству, к северу от нас, и совсем издалека приходят чужие люди с товарамии иногда с намерением осесть; в это время можно появляться на равнине почтибез опаски. Наш Эджвилл забился в серый подковообразный каньон с такимигладкими склонами, словно это глина, разглаженная пальцем великана; домишкии лавки — по большей части побеленные и крытые дранкой — сгрудились вдальней части каньона. Чем ближе к горловине, тем меньше построек, зато всегуще идут заграждения из колючей проволоки, траншей и всевозможных скрытыхловушек. За каньоном начинается равнина — каменистая пустыня, тянущаяся вбесконечность и переходящая в полосу мрака, загородившую горизонт. Тамобитают Плохие Люди и дикие звери, а по другую сторону... В общем, кое-ктоутверждает, что другой стороны вообще не существует.

В то утро я выехал на чалой лошадке на равнину с мыслью поискать тигровыекости, из которых вырезаю разные фигурки. Я направился на восток, к горам,держась ближе к скалам. Не проехав и двух миль, я услышал гудок. От