— Он что, ушел к ним жить?
— Не то чтобы ушел, а бродил поблизости от них. Он нам помогал. Обезьяныворовали у нас младенцев, и он считал, что может вернуть детей.
— И как, получилось?
Мой конь заржал и ткнулся мордой в грудь водителю; тот погладил его по носу.
— Он заявил, что мы все равно не согласимся взять их назад. Зато многорассказывал о том, как живут обезьяны. Вроде бы у них там пещера... — Япопытался припомнить, как изобразил все этоУолл. Ветер выводил тоскливые рулады среди уступов, небо было унылым ихолодным, среди барашков-облаков проглядывало бледное, невыразительноесолнце. — Они выложили пещеру черепами убитых людей: повсюду, на стенах и напотолке, сплошь оскаленные черепа! Да еще размалеванные в обезьяньем вкусе.В этой пещере и жили наши дети.
— Черт! — сочувственно произнес водитель.
— Вот и скажи, разве они не такие же сообразительные, как люди?
— Похоже, что так, — ответил он, поразмыслив.
— Так что лучше тебе с ними не связываться. На твоем месте я бы ехалподобру-поздорову.
— Наверное, я так и поступлю, — сказал он.
Я больше ничего не мог для него сделать. Я сел в седло и развернул коня в тусторону, где кончался свет и царила тьма.
— А ты что тут делаешь? — окликнул меня водитель.
— Ищу тигровые кости. Я вырезаю из них всякую всячину.
— Ишь ты! — Можно было подумать, что для этого требуется бездна ума. Емурасхотелось меня отпускать. Было заметно, как он напуган.
— Думаешь, у меня ничего не получится? — спросил он.
Я не желал его стращать, но врать тоже не мог.
— Что-то не больно верится. Слишком далек путь.