Я имел в виду, что должен был сказать, что следующим моим воспоминанием было то, я проснулся, но ведь перед этим я должен был уснуть, не так ли? Я думаю, что спал довольно долго, потому что я весь окостенел, у меня все болело от спанья на гладких черных ступенях, и проснулся я мокрый, замерзший и голодный.

"Фисбен?" — окликнул я.

Его не было.

По мне поползли мурашки. Возможно, это из-за того, что сама Усыпальница была немного жуткая. Мой желудок скрутило из-за боязни, что с Фисбеном что-то случилось, и, если уж быть честным, то это туман заставил мою кожу трястись, как сказал бы Флинт. А затем я услышал его (Фисбена) храп. Он спал на траве, а его поврежденная нога лежала на ступеньке, а его шляпа на ней (на ноге).

Я был очень рад видеть его и догадываюсь, что испугал его, разбудив своим криком. Он извинился за выпущенный огненный шар, а у нас появилась возможность поесть горячий завтрак, благодаря тому, что загорелось еще одно дерево. Он сказал, что мои брови в скором времени отрастут.

После завтрака мы отправились снова — Фисбен замотал ногу в полотенце, которое я нашел в своей сумочке.

Мы опять кружили в тумане не помню уже сколько времени. Помню только, что мы ели и спали и снова вышли к Усыпальнице Хумы.

В третий раз.

Не хочу обидеть рыцарей, когда говорю это, но я уже начал понемногу уставать от этого пейзажа.

"Вот оно" — пробормотал Фисбен. Он начал закатывать рукава. "Преследуешь нас! Приказываю тебе!"

"Не думаю, что она преследует нас" — указал я. Боюсь, я сказал довольно резко "Думаю, это мы следуем за ней"

"Нет!" — Фисбен был поражен. Потом он озадачился. "Ты так думаешь?"

"Да" — отрубил я, думая, отрастут ли мои брови, и гадая, как я без них выглядел. Я вообще хотел увидеть хоть что-нибудь кроме Усыпальницы Хумы, тумана и горящих деревьев.