А все из-за чего? Из-за того же! И если кто-нибудь узнает, что я, почтенный Лайм по прозвищу Деревянная Борода, испугался какой-то угрозы, которую в необдуманной запальчивости выкрикнул выживший из ума старик и только из-за этого я и убил ни в чем не повинного ярла, то тогда...

Тогда не только кто-нибудь другой, но и я сам...

А пусть даже никто и не узнает! Но я-то буду знать! И разве я потом смогу простить себе этот постыдный страх?!

Но если...

И так далее. Вот так всю ночь я сомневался, глаз не сомкнул и весь извелся, и уже только к рассвету принял окончательное решение. И тотчас встал, явился к Айгаславу и сказал:

- Вот мой ответ: мы вместе выступаем, соединяемся с Барраславом и его дружиной, готовим поле для сражения и ждем криворотых. И если я увижу, что в открытой и бесхитростной битве нам их ни за что не одолеть, то, клянусь здравствующим Винном и памятью усопшего Хрт, я применю дарованное мне колдовство - и не просто применю, а применю его все без остатка!

Услышав такой ответ, ярл был весьма доволен и поблагодарил меня многими хорошими словами, а после сказал:

- Ты, конечно, можешь не отвечать, но, признаться, мне было бы очень любопытно узнать, что же это за колдовство и как оно попало к тебе.

И я не стал скрывать, а рассказал ему примерно то же самое, что недавно рассказывал вам. Единственно, о чем я умолчал, так это об угрозе Аудолфа, потому что это наше с ним личное дело, и Айгаславу его знать совсем не обязательно.

Итак, я рассказал ярлу все то, что посчитал нужным, и он был мне за это весьма благодарен. Потом он послал за Владивладом, и мы уже втроем еще некоторое время совещались, подробно обговаривая наши дальнейшие действия. Затем весь оставшийся день мы и наши люди провели в подготовке к походу. Ночью опять был пир. А наутро, с рассветом, мы двинулись вверх по Рубону, спеша на помощь ярлу Барраславу, который, как нам сообщили, был вынужден оставить волоки и теперь отступал нам навстречу.