В море все было хорошо - попутный ветер, много встреч с другими кораблями, которые всякий раз приносили нам славу и много добычи. Акси молчал про колдовство. Но зато Сьюгред догадалась, что к чему, и постоянно косилась на меня. Однако, и тут надо отдать ей должное, она и не думала настраивать ярла против меня.
А ярл был настоящим ярлом! Он и рубился хорошо, а уж стрелял просто отменно: еще за пятьдесят гребков до схода с противником - и это, добавлю, при сильной болтанке, - он уже запросто перебивал им бейфут, то есть веревку, крепящую парус, и тогда этот парус падал на наших врагов, и накрывал их с головой. Еще раз говорю: Айгаслав был славный воин! Он также щедр был на пиру. И справедлив при дележе. И потому я с каждым днем все больше и больше тяготился тем, что как только мы сойдем на берег, я буду должен, как и обещал, скрестить с ним мечи. А меч - это не лук, так что, скорей всего, верх будет мой.
Но верха не было ни мне и ни ему. И повод для того нашелся наилучший: когда по прибытии в Йонсвик мы узнали, что ярл теперь никто, так как его бывшие подданные уже давно присягнули другому, обманному ярлу, то я с легким сердцем сказал, что, мол, забираю свое обещание обратно и теперь сражусь с Айгаславом только тогда, когда он восстановит свою верховную власть над мятежной страной. А чтобы он не подумал, будто я виляю и ловчу, то, сказал я, отныне я буду прилагать все свои силы для того, чтобы он как можно скорее вернулся победителем в Ярлград. Айгаслав, как мне показалось, остался доволен моими словами, и во время дальнейшего нашего плавания - уже по реке - он был со мной весьма любезен.