Сорнуэл чертыхнулся вслух.
«Недомыслие — извечный попутчик любой исследовательской работы, иначе. бы люди давно уже летали между звездами… Всякое исследование — это процесс, это не бетонная автострада, а проселок с грязью и ухабами, и по нему не пройдешь, не замочив ног и не набив шишек. Иногда на такую дорогу уходит целая жизнь, а не четыре года…»
Сорнуэл снова чертыхнулся.
«Четыре года работы им много, видите ли!.. Что для вас четыре года? У вас еще полжизни впереди. А вот я уже не имею права на ошибку! Меня спишут со счетов в первую очередь!.. И Грейбл был такой же торопыга, но у того хоть котелок варил. Все проблемы последних двух лет, если быть честным перед самим собой, были решены благодаря этому парню. Такому мудрый человек простит все и бесконечный апломб, и откровенное неуважение к старшим. Кстати, именно он первым высказал мысль об увеличении угла атаки. Вот только теоретически обосновать не успел. Грейбл почти всегда оказывался прав… Так может, и в самом деле стоит рискнуть с углом атаки?»
Сорнуэл подошел к турбине.
«Ну что же тебе еще надо, железяка дохлая? — подумал он. — Каким образом можно добавить еще одну целую две десятых маха и не разрушить тебя?»
Сзади щелкнуло, и в спину Сорнуэлу толкнулся легкий ветерок.
«Черт возьми, что за шутки? Кто включил программу?»
Сорнуэл борсился к двери. Она оказалась закрытой. А нагнетающая турбина между тем активно набирала обороты.