Купол, словно сделанный не из тончайшего шелка, а из брезента, ударил по спине, по лицу, дернул, расправляясь.

Земля понеслась навстречу, мелькнула тревожная зелень деревьев, парочка стогов.

Унты скользнули по свежей траве, но, уже заваливаясь набок, исхитрился погасить купол. Наконец, стропы ослабли. Подскочил, завозился, сбрасывая толстый, меховой кожан, отстегивая сбрую. Короткая перебежка по полю, и вот уже парашют исчез в глубине стога.

Павел выждал пару секунд, восстанавливая нарушенное падением с высоты давление в голове, и, настороженно озираясь, рванул в сумрак небольшой рощицы.

Березки, шумя подсохшей от жаркого июльского солнца листвой, надежно укрыли от посторонних глаз.

"Может и зря все эти предосторожности, — рассудил он, успокаивая дыхание, — но лучше подстраховаться, чем после локти кусать…

Чуть отдышавшись, присел на подломанный комель и развернул карту: "Как ее? Зыбь. Похоже, она и есть, — провел пальцем по гладкой поверхности карты. — Чуть дальше — овраги и точка села. Маленькое, даже название не пропечаталось, или стерлось на сгибе. Одно радует, деревня — в восточном направлении. Подъем".

Спрятав карту в сапог и вытрусив из планшета бумаги, скомкал и подпалил. Пепел, схваченный теплым ветерком, исчез, разлетелся по полю. "Вперед, славяне", — выдохнул Павел и рванул через открытое пространство. Однако в середине выдохся. Рухнул в тени разваленной копны и отдышался.

"Говорила тебе мама: Учись, балбес, музыке, — невесело пошутил летчик. И тут же поправился: — Музыка, не музыка, все одно, если суждено, собьют. Серегу, вон, в первый же вылет, свои и… Зенитчики «садят» без разбора. Ба-бах, и нет Сережи. А тут, считай, повезло".

Пока петлял по сенокосу, перевалило за полдень. Жара чуть спала.

"Может, лучше было на вынужденную пойти? — вернулись мысли к пережитому. — Лучше-то лучше. Да вопрос. А ну, как у немцев? Точно, "переход с машиной" впаяют и даже "пропал без вести" не удостоят.