Любить…К этому слову трудно подобрать достойный эпитет. Любить — танцевать со смертью, будучи связанным по рукам и ногам. Пока звучит музыка, ты в безопасности, главное не оступиться. Но стоит ей умолкнуть, и ты не можешь сопротивляться — смерть селится в тебе, находя твой внутренний мир достаточно уютным пристанищем. Жить со смертью внутри, жить, умирая ежесекундно — испытание не из легких.

Я не виню ее. Скорее всего… Я не виню себя. Вина тут вообще ни при чем…

Винер обхватил голову руками. Боль все больше и больше сжимала тиски усталости, не забывая награждать щедрыми порциями свинца и без того доведенные до изнеможения веки…

Снег уже не казался холодным. Разминая его в руке, Винер не слышал хруста. Он не слышал снег, который, казалось, вообще растерял всякие качества — то ли по рассеянности, то ли с какой-то целью. «Такое ощущение, что осталось только название, и именно его, название, я и созерцаю». Раз, два. «Какая дурная мысль…». Винер успел подружиться с тишиной, и поставить ее на защиту своего покоя. Видимо, дружба их еще не успела достаточно окрепнуть, поскольку слух все же частично, с некоторыми паузами, подвергался испытанию жалобных, как будто зовущих звуков. «Послушай, если это ты. Я многослойный. Когда музыка стихает, во мне в большом количестве умирают существенные слои. Регенерация — процесс, растянутый во времени». Раз, два, три. «Откуда эта чушь?»… Четыре, пять. «Ситуация абсурдна. Мыслей быть не должно. Я нигде. Я никто. Я — не Я». Раз, два. «Последняя мысль просто таки до смешного несовершенна. Как избавиться от Я? Вот хороший вопрос…».