Но это все потом, а пока нужно выбраться отсюда. И мы уже условились, надеюсь, что окно неприемлемо».

Винер начал оглядываться в поисках двери. Ему уже не могло казаться удивительным, что он никогда толком не знал, где она находится. Более того, он вряд ли знал, есть ли она вообще. Его внимание привлек участок с наибольшей на тот момент концентрацией тумана — Винер, увлекшись, не заметил, что тот вновь изменил расположение.

— А вы уверены, что за пределами этой комнаты окажется что-то более стоящее?

«В чем я уверен, так это в том, что там может оказаться любое „что“ и любой „кто“. Стоит проверить, мне кажется. Может прямо за дверью ждет, скажем, Она. Как вам такая перспектива?».

— Маловероятно.

«И что? Вы меня удивляете!».

Винер усмехнулся. В пачке он обнаружил одинокую сигарету. Решение, и так уже принятое, теперь приобрело новую окраску — избавить одиночку от страданий…

Всхлипы растворились в некогда прерванной мелодии. Музыка будто впитала Ее.

«Может, это и не Она вовсе. Не имеет значения. Не в этом суть. Парадоксально, но безотносительность и отрешенность содержат в себе большой потенциал креационизма».

Музыка стала звучать заметно тише.

«Навешивание бирок… Дурное занятие, „парадоксально“ — всего лишь оценочное суждение. Довольно судить! Язык мой — враг мой. Даже если молчать».

Звуки стали совсем тихими, еле уловимыми.

«Где-то недалеко должна быть стена. Почему должна? И почему стена? Потому, что я так думаю. Потому, что Я. Не будет Я, не будет стены. Безотносительность и отрешенность. Тишина не только внешняя, но и внутренняя. Тишина мысли. Тихо. Тсс…».